Творческий сайт Алексея Кузнецова "Созидание-арт"

Вспоминаю себя… как я мечтал о своей Библии и просил ее у Бога в молитве и Бог послал ко мне вьетнамца, который принес мне домой Библию, и как я плакал, когда ее потом украли. Затем мне подарили новую и вор, который хотел украсть у меня кошелек и документы, на коленях умолял меня подарить ему Библию, когда я начал ему проповедовать о Христе. Я отдал ему Библию… Мне подарили новую, но потом цыганка на коленях выпросила у меня ее, когда мы рассказывали о Христе цыганам. Я подарил ей Библию. К тому времени стали появляться бесплатные Библии и я взял одну себе. В поезде мы проповедовали мусульманам о Христе, и одна женщина приняла Его в свое сердце, а мусульманин , который возвращался домой после тюрьмы, подкрался ко мне и украл мою Библию. Я заметил это, но не показал вида, а только молился о его покаянии. Я стал мечтать о маленькой компактной Библии, удобной для поездок и молодой брат, который был одним из первых покаявшихся от моих проповедей, подарил мне такую Библию. Я же спустя годы подарил ее своему сыну…

Я стою у жизни на краю
Что я сделал, приобрел для вечности?
Угасил лишь молодость свою,
Прожигая в страсти и беспечности.

Поле, поле, что же ты шумишь?
Ветер, что ты треплешь мои волосы?
Да на ухо нежно говоришь
О своей бескрайности вполголоса.

Милый лес, покрытый тишиной,
Сколько я по этим тропкам хаживал…
Любовался кедром и сосной,
Думу думал, сердце омолаживал.

Край сибирский, дал ты мне приют.
Детство пронеслось по этим улочкам.
В лабиринтах памяти живут
Лишь штрихи, как бусинки в шкатулочках.

Что потомки скажут обо мне?
Что оставил им для наставления?
Сердце словно плавится в огне,
И душа испытывает тление.

Время, время, ты куда спешишь?
Жизнь моя, всё безвозвратно катишься?
А душа — зачем же ты грешишь,
В вечности за это не расплатишься.

Я стою у жизни на краю.
Край сибирский , всё шумишь неистово!
Я тебе о Господе спою
О его далёкой близкой пристани.

Тот, кто молод — вечность далеко,
Тот, кто стар иль слаб — уже у вечности.
Как же нам решиться не легко
Попросить у Бога человечности.

Чтоб оставить для потомков след,
Но не грязный след преступной юности.
Возрожденья негасимый свет,
Исцеляющий от неразумности.

Чтобы дел бездумных не вершить,
Бережливо относясь к спасению,
Наставлений добрых не забыть,
Не поддаться злому наущению.

Чтобы вспоминая о тебе,
Люди озарялись светом радости.
Пусть же в нескончаемой борьбе
Растворится зло в предвечной благости.

Пусть на поле юности взойдут
Семена отрад и утешения,
И Господь освободит от пут
Низости, коварности и мщения.

Этой жизни подводёт итог
В небесах Владыка — вечный Бог…

29.05 — 5.06.2006

Ревела буря за кормой
И борт бесжалостно кидала!
Ты спал. Как будто твой покой
Она совсем не нарушала!

Ты мирно спал. И тишину
Твоей души в пучине моря
На набежавшую волну
Крик разорвал с стихией споря.

— Учитель! Встань! Нам смерть грозит
Как будто нет Тебе и дела!..
Он встал. Пред Ним весь мир лежит,
А за кормою смерть кипела.

Стоял в величии пророк
Пред лавой рвущейся реали.
И Он со властию прорек,
Чтоб волны биться перестали.

— Довольно! Стой! — рекли уста,
Пучина разом зашумела,
Шторм успокаиваться стал:
Стихия пред Творцом немела.

Шепталось море за кормой
И волны тихо борт качали
И лодка двигалась домой
И в страхе рыбаки молчали…
Май-июнь 2013

Словно молот ударил в набат,
Сердце сжалось в предверии муки,
Когда римский красивый солдат
Взял копье в мускулистые руки.

Подошел ко кресту не спеша
И вонзил его в ребра цинично…
Сталь входила, костей не круша,
И назад выходила отлично.

Кровь на камни к подножью креста
Из разорванной ткани струилась.
Из невинного тела Христа
Она в грешную землю пролилась.

…Безвозвратно столетья прошли
И эпохи, друг друга сменяя,
Словно кровь в той далекой пыли
Жизнь на землю из раны роняя.

Для чегож ты, Господь допустил,
Чтоб убили предвечного сына?
Чтоб солдат Его ребра пронзил,
Чтобы умер, страдая невинно?

И ответил Господь: за тебя!
За грехи твои вечная плата,
И Христос умирал за тебя,
За твои беззаконья расплата!

Заменил на кресте Он тебя!
Омывая грехи твои кровью!
И от ужасов смерти скорбя,
Искупил тебя вечной любовью!
20.05.2014

Я ранил брата своего…
То сатана расставил сети,
А я потом распял его
Позорно, рано на рассвете…

Я ранил брата своего…
Он пал сраженный ядом слова
Я добивал потом его,
Давая повод снова, снова…

Я ранил брата своего…
И он во рву боролся с болью
И змей на части рвал его!
Я ж раны посыпал те солью…

Прощение просил? Ну да…
Я ж осознал свою ошибку
Мне извиняться — ерунда,
Легко дарить другим улыбку.

Но только брат простить не смог —
Отравлен он обиды ядом,
Хоть за него боролся Бог, —
Обидчик был все время рядом…

А я опять винил его
В том, что простить меня не может
Но я не сделал ничего,
Что брату вырваться поможет…

Зверь злобы пожирал его,
И в ранах черви рыли норы,
А все плевали на него,
Ведя с усмешкой разговоры…

Прости мой брат, признать пора,
Что не пришел на помощь брату
Ведь я Христа распял с утра
Предав Его вчера Пилату.

Я предал брата своего…

28.06.14

Как же я далек от совершенства! Я думал совершенство — это воспарить над другими в своих чистых помыслах, а Он уничижен был наипаче раба! Мне сложно бывает признать собственную вину, а Он ничего не сделавший — взял мою вину на себя и за меня стал виноватым! Я мечтаю о том, чтобы иметь самое лучшее, а Он обнищал ради меня — оставил славу неба, родился в хлеву, жил среди отбросов общества в презренном городе Назарете, а в конце земной жизни даже не знал, где Ему преклонить главу! Я не достоин развязать ремни Его сандалий, а Он приготовил для меня золотой город. Прости Господь меня за моё несовершенство!

Крест, толпа, распятье, боль!
Ужас смерти, пот кровавый!
Уксус, желчь, палящий зной!
И позор на месте славы!

Крик, предательство, укор,
Злоба, ненависть, насмешки!
Травля, смертный приговор,
Страх друзей, сбежавших в спешке.

Издевательство, удары,
Неизбежность Божьей кары…
Смерти яд за грех людей
И копьё про меж костей…

Мрак могильный, ад предвечный
Суд толпы бесчеловечный…
Мать рыдает безутешно
Умер Сын ее безгрешный…

Преисподняя и муки,
В сердце стон, печаль разлуки…

***

Камень, стража, мрак, печать!
Жар Шеола, стон и скрежет!
Нужно власть в аду забрать,
Где господствовала нежить!

Бой со смертью, страх и ужас,
Вместо почести погибель
Нужно вырваться наружу…
Там в аду небесный житель.

Тлен греха и мерзость ада
За спасение награда…
Смерть Ему ключи отдала
И свое смирила жало…

Ад повержен, смерть попрата!
Он ни в чем невиноватый!
Бог живой восстал из тленья
И победа воскресенья!

Улеглась людская злоба
И отвален камень гроба…
11.04.15

Вновь стоял у заветных ворот.
Вечность пальцем меня поманила.
Но я вымолил жизни год,
Чтоб не мама меня хоронила.

Не хочу чтобы слезы лила
За меня моя мать старушка
Я хочу, чтоб она жила
И стояла ее избушка.

Я хочу, чтобы хоть иногда
Слышать ласковый голос мамы
Вопрошающей: «Ты куда»?
И читать ее телеграммы.

Я хочу, чтоб молилась с утра
За меня и просила Бога…
Жаль, что мама моя стара
И осталось ей жить немного…

Я хочу ее сам проводить
В небеса до престола Бога.
Я хочу с ней там вместе быть,
Мне ведь тоже осталось немного…
27.03.13

Мрак, окружавший его, усиливался. Было как-то жутко и почему-то очень холодно. Он как будто вынырнул откуда-то из небытия и окунулся в никуда. Кто он и куда двигается? Что было до этого? Чем все кончится? Окружали одни вопросы без ответов, и отсутствие какой-либо ясности вызывало противное тошнотворное чувство. Что все это значит? Для чего он здесь или из-за чего он здесь?

Вдруг темноту, как туман разрезал резкий звук удара кнута, как оказалось о его спину.

— Запрещается думать! Нельзя думать! Здесь никому нельзя думать! — над ним возвышался громадный охранник, безобразный монстр, беспощадный и немилосердный, хлещущий его кнутом снова и снова.

Опять его сознание растворилось во вселенской темноте. Названия приходили сами собой. Он вспомнил, что здесь  он давным давно. Вместо имени у него только номер — двадцать миллиардов восемьсот шестой. Он не личность, а единица вселенского небытия, беспощадной темноты и отсутствия мысли. Кто-то когда-то сотворил его мыслящим, дал ему пытливый ум и научил его размышлять. Но когда  он попал сюда — из него начали день за днем выбивать все. Он постоянно ощущал себя частью чьего-то ужасного плана, все вокруг себя разрушающего и не оставляющего надежды.

Что это: новая форма бытия или небытия? Как он будет дальше существовать? Да и для чего ему нужно такое существование?

Охранник продолжал что-то булькать, но слова словно растворялись во вселенском небытии. Может это и есть НИРВАНА — капля упавшая в океан… Вспомнились, слова, как отрывок из прошлой жизни — «что воля, что неволя, все равно, все равно»… Откуда это? Он не помнил… Вдруг резкая боль, как удар молнии пронзила всего его насквозь: это охрана применила электрошок.

— Работать!!! — визг монстра, казалось, пронзил всю вселенную.

Он тут же пришел в себя и все вспомнил: у него действительно когда-то было собственное имя, собственная жизнь и жил он раньше совсем не здесь. У него даже было собственное тело… То тело, которое теперь — даже телом то не назовешь в настоящем смысле слова. Нечто аморфное… Да он и всегда был чем-то аморфным, слабовольным, замкнутым. Ах, если б ему вернули жизнь… Ту жизнь, настоящую, когда он еще не был не чьим рабом… Или он всегда был чьим-то рабом? Рабом желаний, рабом привычек, рабом чужих мнений…

Сейчас он работал в каменоломне на самом дне этой ужасной преисподней. Хотя кто-то из перевозчиков говорил ему, что это место еще не самое плохое — есть еще хуже. Для самых страшных прожигателей жизни, для преступников жизни… Он оказался преступником… Смешно. Ведь по земному закону он ничего не сделал. Глупец… В том-то и дело, что ничего не сделал. Также как и другие номера, которые сейчас окружали его… Каждый из них имел шанс в своей настоящей жизни и не использовал его… Это было ужасно: они всегда смеялись над теми, кто использовал этот шанс, лишив себя многих, как казалось тогда, удовольствий жизни. Вот теперь за эти «удовольствия» они все и здесь… Какая нелепость… Какая тупость…

Здесь нет друзей, даже нет сострадателей, каждый за себя, друг другу враг. Друг друга все предают… И он тоже… Ни у кого нет даже капли добра… Все оно сгорело еще давно, как будто кто-то специально выжег его из наших сердец… Да он уже и не помнит, что такое добро… Он постоянно ощущает за собой слежку… А ведь он всегда любил свободу. Это когда  ты сам все решаешь, когда за тобой никто не следит… Это когда  ты — не раб…

Он продолжал работать: долбить огромные валуны в каменоломне и катать их на вершину горы. Сколько он себя помнит — он всегда этим занимался: вся теперешняя жизнь состоит из катания камней: из скучной однообразной работы, когда ты сначала долго пытаешься выломать из скалы камень, потом, преодолевая ужасную силу тяготения, катишь этот камень вверх на ту же скалу и потеряв почти все силы бросаешь его в Великую бездну… Пустой, никчемный, никому не нужный и ужасно бесполезный труд… Который будет продолжаться тысячи лет. Что-же будет потом? Да… он точно помнил, что что-то будет потом…

Перевозчик ему тогда говорил. Да, точно, вспомнил… Вспомнил, что будет потом: придет момент, когда им вернут их старые тела — это день второго воскресения, через тысячу лет после первого. Их всех соберут в одно место. Соберут всех невоскресших при первом блаженном воскресении в место страшного суда… Будут раскрыты книги… Что это за книги?.. Он не знал. Перевозчик тоже не знал. Он только говорил о какой-то Книге Жизни… там будут записаны имена. Не их имена, других, которые попали в лучшее место. Есть еще другие обители, но он не захотел туда пойти. Ему нужно было просто довериться и попросить… Ему давали шанс… Как же сложно довериться… Почему? Где-то он читал, что плоть противится духу и у них постоянно идет война. Конфликт доверия… Смешно. Ведь он доверяет врачам, учителям, друзьям, маме в конце концов. Как сложно довериться Тому, от Которого зависит твоя вечность. Ведь он никогда не верил и в это место и в перевозчика.

Смешно, некоторые пытаются подкупить перевозчика: суют покойнику монеты, дескать заплатит перевозчику… Как же это глупо, как будто их можно там подкупить или  как будто что-то материалное можно перевезти в тот мир или у денег есть фантом… Интересно, почему люди так легко верят во всякую чепуху, а главного, самого основного, от чего будет зависеть все, не принимают? Какая странная непоследовательность вещей. А ведь это он думает о себе — это он был такой глупый и непоследовательный. Значит сам себя ругал. Так тебе и надо…

— Молчать!

На сей раз удар кнута пришелся по голове. Он не заметил, как опять начал думать. Как будто спустя десятки лет, как он попал в это место — он вдруг прозрел.

Да! Вчера ему показывали Землю — место бывшего обитания. Исполнилось его время и он смог посмотреть… Сначала  он увидел надгробный холмик на кладбище, где прочитал как его зовут и когда  он родился. Дату смерти он прочитать не смог: цифры как будто от него постоянно  ускользали. Его звали Алекс Смит! Вот почему он начал прозревать: он наконец-то узнал кто он был такой. Как будто у него отшибло память. Потом его спросили: «Куда еще хочешь посмотреть?» Кто же это был? С кем я летал туда к Земле? Ах, да! Это же был ангел. Наподобе перевозчика. Он был не из кагорты смотрителей. Когда он появился — все шарахнулись от него, как будто сам Бог посетил их.  Даже он весь затрясся перед ним. Ангел сказал: «Не бойся»! Обхватил его и добавил: «Я покажу тебе Землю».

«А мы где?» — спросил он.

«Мы внутри».

Затем во мгновение ока тот перенес его в какое-то место откуда можно было все посмотреть. После того как ему был показан надгробный холмик, ангел спросил: — «Что тебе еще показать»?

— «Моих родных… Хочу увидеть, что там сейчас происходит».

— «Смотри»!

И он увидел свадьбу, вернее ЗАГС и своих племянников, которые были очень взрослые. А рядом стояли их дети в свадебном… Две пары. Но тех кто были их дети он узнал: мальчик и девочка. Значит, у одного племянника родился мальчик, а у второго девочка… Когда он был там, они были еще совсем  детьми. А теперь скоро станут дедушками… И свадьбу они играли в один день… Надо же…

Сколько же прошло лет? 30… 40? Больше ему ничего  не показали — отнесли в то место откуда взяли. По дороге он спросил: «А есть другое место, куда попадают после земной жизни?»

— «Да. Небеса. Но попадают туда только те, кто уверовал в Бога».

«Надо же, — подумал он, — а я всегда только сомневался…»

Ангел сказал ему в ответ: «Ты сомневался, потому что в тебе жил дух противления, как и во всех их, который противится всему божественному.

Напоследок он спросил: «А есть ли места более худшие, чем моё?»

«Полно…»

Сейчас он находился наверху горы. Он только что прикатил туда камень, такой огромный, что до сих пор руки и ноги тряслись, как от отбойного молотка. Сбросил его, как положено, вниз и начал спускаться.

Сердце бешено колотилось, ноги буквально подкашивались. Сегодня он устал как никогда раньше. Теперь, благодаря вчерашней встрече с ангелом, он снова знал как его зовут — Алекс Смит… Какое прекрасное имя, значит он вовсе не 20 000 000 806! Как все-же приятно осознавать себя человеком, а не безликим номером… Он осмотрелся вокруг и с удивлением заметил, что рядом никого не было: внизу была какая-то заминка и никто не поднимался на гору впереди него и никто с горы не спускался сзади него. Он впервые за многие десятки лет, проведенные им в этой вечной тюрьме, смог спокойно подумать… Он мог думать, не опасаясь за последствия, не боясь удара, окрика или наказания! Это было прекрасно — как глоток драгоценной свободы! Всего несколько дорогих секунд свободного мышления… И он с большим сожалением подумал: «Вот, если б я тогда не умер, я б обязательно поверил в Господа»…

Алекс резко вскочил в своей кровати, кровь наковальней билась в висках, сердце бешено пыталось выпругнуть из груди. Крупный холодный пот струился по всему телу… Весь матрац был мокрый от пота и даже на полу были сырые капли. Мышцы тела судорожно сокращались, зуба стучали как от холода, хотя в помещении совсем не было холодно. Алекс не мог понять, как он оказался в своей квартире и почему он не в аду… Он все еще панически боялся свободно мыслить и потому только тупо смотрел по сторонам, пытаясь хоть немного всомнить, что предшествовало его возвращению на землю и никак не мог ничего вспомнить… Еще секунды назад он спускался с горы после очередного рейда вверх с булыжником… Он нервно закрыл глаза и тут же в ужасе их открыл! Открыл как можно шире, чтобы не закрывать… Чтобы не оказаться вновь один на один с тьмой… с пугающей безызвестностью. Он вновь на земле и как он здесь оказался — совсем не важно… Важно, что он не ТАМ, а ЗДЕСЬ!!! В своей милой квартире, и теперь не важно, что она очень старая и грязная… Он ЗДЕСЬ! ЗДЕСЬ!!!

Он соскочил на пол и бросился на улицу — туда, к людям, в это безумное и все-таки, пока еще довольно милое общество… Он стремился рассказать им о том, другом мире, таком страшном и безвыходном… мире без имен и мыслей, без друзей и без личного времени, о вечном концентрационном лагере из которого невозможно вырваться, но который возможно избежать, если здесь на земле, живя еще в своем бренном убогом теле, принять правильное решение и сделать спасительный выбор пока еще не было поздно…

Он не был величав и грозен
И не блистал небесным златом,
Когда стоял перед Пилатом
В немой и неудобной позе.

Его короновали люди
В венец из терния сплетённый.
А Он от Бога был рождённый
И Сам Судьёй над миром будет.

Осталась кровь на плащанице
Свидетелем жестокой казни.
А для Него тот день, как праздник, —
В нём суд над миром совершится.

Сочилась кровь из ран глубоких,
Роняя жизнь к подножью смерти.
А сатана кричал: «Не верьте!
Страданья не были жестоки».

Страданья не были жестоки?
А может, не было и боли?
О, беззаконие, доколе
Ты будешь разжигать пороки?

В людских сердцах, что счастья жаждут,
В замену похоть получая,
Грешат, грехов не замечая,
Затем печалятся и страждут.

Уймись, порока вдохновенье!
Не ты ль вошёл тогда в Иуду?!
Внушил резвящемуся люду
Христа отправить на мученья.

Кто вдохновлял кричать: «Распните»!
«Варавву нынче на свободу»!
Кто злобу ту внушил народу?..
О люди, на Христа взгляните!

Чей взор нежнее детской ласки.
Вы в нём укора не прочтёте.
Всю боль спасения поймёте,
Уразумев значенье Пасхи.

Как тяжело далась свобода…
Тому ж, кто жертву ту приемлет
И кто Христову зову внемлет –
Не бойся встать против народа,

Что состоит порой из черни,
Всё в этом мире оскверняя,
Во Всём лишь Бога обвиняя,
Готовя мученикам терний.

Разбойник, что Христа злословил,
Во взоре прочитал прощенье.
И милость даже за гоненье
И осознал, что не достоин.

Что не достоин даже рядом
Висеть с Распятым по средине,
Любовь узревши в Божьем Сыне,
Смотрел на Бога жадным взглядом.

В душе его зажглась надежда.
— О, помяни меня, как придешь,
На небеса, Отца увидишь.
Хоть страшный грешник был я прежде,

Но пред Тобою предстаю.
В ответ услышал он: «Не бойся.
В моей крови сейчас омойся.
Со Мною будешь ты в раю».

Над всей планетой тьма нависла,
Земля трясётся в Палестине,
Рождая мир в Предвечном Сыне,
А тело на кресте повисло.

Он умер. И толпа бежала,
Своею совестью гонима,
Что мучит всех неумолимо.
И в страхе трепетно дрожала,

Теряя грешное надменье.
Как воск людская гордость тает.
А святость крылья обретает,
И наступает воскресенье!

Христос воскрес, и узам тленья
Не удержать Его свободы,
И ликовали небосводы,
Встречая утро воскресенья.

Христос воскрес, явив начало
Для новой эры возрожденья,
Неся великое спасенье,
И смерть Его не удержала!

Воспойте Господу хваленье
За жертву, за Его любовь,
Грехи смывающую кровь
И за надежду воскресенья!